Расширение восточного кризиса — старозагорское восстание 1875 г., часть 1

7 октября 2013 - Администратор
article973.jpg

  В период подготовки к обсуждению окончательного текста проекта по умиротворению повстанцев Боснии и Герцеговины в Болгарии 16(28) сентября 1875 г. вспых­нуло Старозагорское восстание. Несмотря на его огра­ниченные размеры и быстрое подавление, это было на­чало расширения Восточного кризиса, проявившегося в Болгарии.

К середине 70-х годов XIX в. в Болгарии сложи­лась революционная ситуация. В январе 1875 г. Христо Ботев писал: «Наш народ стоит перед выбором: либо ос­таваться под турецким игом.., либо пойти по револю­ционному пути, вступив в неравную борьбу с угнетате­лями» *. Особенно трудным было положение трудящихся масс Болгарии — крестьянства, разоренных и полуразо- ренных ремесленников и торговцев, наемных рабочих, испытывавших на себе гнет как турецкого господства, так и болгарской буржуазии, духовенства и иностран­ных капиталистов. Экономическая эксплуатация усугуб­лялась политическим и национальным бесправием бол­гарского народа.
В 1874 г. в результате стихийного бедствия (засуха и град) население Болгарии осталось без продоволь­ствия. Наиболее тяжелой была зима 1874—1875 гг.г Вот что писал о положении болгарского народа весной 1875 г. пловдивский корреспондент газеты «Знаме»:
 
«Нищета в нашем округе достигла крайней степени. Тяжелая зима погубила весь скот и уничтожила все продовольствие. Нам больше нечего есть, а правитель­ство сдирает с нас последнюю кожу. Что будет даль­ше, не знаю. Воровство, грабежи, налоги, убийства, про­извол — без конца. Смотришь на нашего крестьянина и удивляешься, какое еще зло и какое несчастье может су­ществовать на свете, которое заставило бы его, нако­нец, оставить жену и детей и выступить, чтобы изба­вить их от голода и рабства? <...) Я думаю, что эту зиму ниспослал нам болгарский бог, чтобы ускорить ре­волюцию...» [1]
К этому времени все сильнее обозначалась классо­вая дифференциация болгарского общества как в горо­де, так и в деревне. Внутри буржуазии все яснее про­исходило расслоение на крупную, среднюю и мелкую. Начинал зарождаться и класс наемных рабочих. В де­ревне социальное разделение приводило к выделению и укреплению на одном полюсе кулаков-чорбаджиев, а на другом — малоземельных и безземельных крестьян.
Обострение классовых и национальных противоречий способствовало подъему национально-освободительного движения.
19 мая 1875 г. состоялось заседание тайного револю­ционного комитета Тырновского окружного центра, где был выработан новый устав революционной организации и принято решение активизировать деятельность внут­ренних революционных комитетов в Болгарии, временно приостановивших свою деятельность после трагической гибели в феврале 1873 г. В. Левского, выдающегося болгарского революционного демократа, организатора и руководителя революционных комитетов. Через несколь­ко дней (25 мая) на «Сельском собрании», большин­ство которого состояло из представителей крестьянства (отсюда и его название), был рассмотрен и утвержден новый устав [2].
«...единственным выходом из тех ужасных условий, в которых находится народ,— приходил к выводу Хр. Ботев в передовой статье газеты «Знаме»,— является революция — революция народная, грозная революция, которая очистит Балканский полуостров не только от турок, считающих нас своим имуществом, скотом, но и от всего, что может явиться помехой подлинным на­шим стремлениям и полной и абсолютной человеческой свободе»[3]. Сложившиеся предпосылки для буржуазно­демократической революции должны были способство­вать свержению турецкого феодального строя, и тогда болгарский народ завоевал бы национальную свободу.
Восстание в Герцеговине и Боснии вдохновляло бол­гарский народ на борьбу[4]. По мнению русского дипло­мата, очевидца событий, видимое спокойствие в Болга­рии напоминало ему «затишье перед бурей». «Не подле­жит более сомнению,— доносил он русскому послу в Константинополе,— что на Балканах скопилась грозная туча и стоит неподвижно на их вершинах. Турции не приходится с ней шутить... И едва ли весна 1876 г. не будет самой тяжелой весной для Турции, если балкан­ская туча не разразится раньше...» [5]
В начале августа 1875 г. секретарь русского гене­рального консульства в Рущуке И. П. Крылов в своем донесении Н. Г1. Игнатьеву писал: «...задунайская эми­грация, чему я склонен верить, решилась, говорят, по­слать внутрь Болгарии эмиссаров, чтобы убедиться в на­родном настроении...» [6]. Спустя месяц Крылов, пользуясь сведениями, «исходящими от лиц, близко знакомых с де­лами задунайской эмиграции», сообщал, что «настрое­ние Болгарии весьма благоприятно для восстания; в каждом городе, каждом селении эмиграция находит многочисленных приверженцев, готовых содействовать ей в случае, если дело дойдет до восстания. С своей стороны эмиграция, заручившись общественным мнением и поддерживаемая молодежью, мечтающей об оконча­тельном освобождении родины, решилась попробовать
силы ... несмотря на протесты против такого решения лиц, хотя и сочувствующих в принципе восстанию, но хорошо понимающих трудность успеха, эмиграция твер­до решила воспользоваться случаем и принять участие в общем восстании, тем более что она надеется на по­мощь Омладины [7], которая, как говорят, обещала свою поддержку» [8].
33
Революционная часть БРЦК, возглавляемая Хр. Бо­тевым, развернула бурную деятельность среди револю­ционных комитетов внутри Болгарии и передовой части болгарской эмиграции, агитируя за вооруженное восста­ние народных масс. Акад. Димитров справедливо обра­тил внимание на тот факт, что в консульских донесе­ниях того времени революционную часть БРЦК и внутренних революционных комитетов — приверженцев Ботева и Стамболова — называли «партией действия» “. Международная политическая обстановка, по мнению Ботева и его сторонников, вполне благоприятствовала вооруженному восстанию. По свидетельству ряда дипло­матических донесений, события в Герцеговине и Боснии вызвали растерянность и панику среди турецких вла­стей в Болгарии и, как заметил русский дипломат, Пор­та стремилась, «чтобы вести о восстании не распрост­ранялись в крае и потому целый рой шпионов тайной полиции накинулся на здешнюю местность. Где бы ни собирались христиане, они могут быть уверены, что за ними следит подкупной глаз турецкого доносчика...» [9] Напуганные успехами восстания южных славян и под­стрекаемые доносами платных шпионов, «турецкие вла­сти в Болгарии подозревали в каждом христианине ин­сургента, стали производить многочисленные аресты без всяких к тому поводов» [10]. Подозрительность и шпионо­мания у властей дошли до того, что, по сведениям И. А. Иванова, «уже несколько болгар было арестовано за простой разговор в кофейнях о текущих событи­ях...» [11]. В то же время, по мнению русского консула, «как видно, из Константинополя получено приказание не раздражать болгар, и потому, например, на днях Хур- шуд-паша (генерал-губернатор Адрианополя.— А. У.) ласково обошелся с священником и двумя болгарскими чорбаджиями, бывшими у него по делу болгарской здеш­ней общины, что немало удивило болгар, привыкших к крутому с ними обращению...» [12]
Судя по фактам, султанское правительство решило прибегнуть к политике «кнута и пряника». Однако бол­гарское население продолжало интересоваться действия­ми повстанцев и «радовалось в душе при одном изве­стии о каком-либо успехе христиан» [13].
7 июля 1875 г. Ботев и Стамболов писали И. Дра- сову в Белград: «Что наш бунт будет иметь успех, это не требует особых доказательств, особенно при тепе­решнем критическом финансовом положении Турции и во время бунта в Герцеговине. Турецкое правительство не имеет денег, чтобы платить проценты по своим дол­гам, и теперь никто из европейских банкиров не желает дать ему взаймы, а если начнется бунт в Болгарии, тем более никто не захочет потерять свой капитал... Не является ли успех нашего восстания, если оно будет всеобщим, очевидным?» [14]
12 августа в Бухаресте под председательством П. Хи- това состоялось заседание Народного собрания, созван­ного БРЦК из представителей местных комитетов Бол­гарии, которые представлял Н. Обретенов, и эмигрант­ских комитетов в Румынии. Собрание приняло решение
о всеобщем восстании в Болгарии. Для подготовки вос­стания был избран новый центральный революционный комитет (ЦРК) из пяти человек в составе: Д. Цено- вич — председатель, Др. Шопов — кассир, д-р Хр. Чоба- нов — член комитета, Хр. Ботев — зам. председателя и Ив. Драсов — секретарь [15]. По решению «Комитета пя­ти» в Болгарию для организации и руководства восста­нием были направлены Ст. Стамболов-—в Стару Заго- ру, Т. Стоянов и С. Танасов — в Сливенский р-н, П. Волов и М. Сарафов — в Тырново, Ст. Драгнев — в Ловеч. На Н. Обретенова совместно с И. Драгости- новым и И. X. Димитровым возлагалась задача поднять восстание в Рущуке, Шумене, Разграде и Варне[16]- В ре­шении собрания предусматривалась помощь повстанцам болгарскими четами, которые будут сформированы в эмиграции под руководством П. Хитова и Ф. Тотю и переправлены в Болгарию. Чтобы вызвать панику в сре­де противника и отвлечь его внимание, было решено поджечь столицу Оттоманской империи — Константино­поль — в нескольких местах, куда для этого выехала группа из шести человек во главе с Ст. Займовым, сре­ди них находился и Г. Бенковский 2°. 20 августа 1875 г. Ботев по заданию «Комитета пяти» выехал в Россию для сбора средств среди болгарской эмиграции, приоб­ретения оружия и встречи с Ф. Тотю, которому вез пись­мо от БРЦК с просьбой приехать в Румынию и за­няться подготовкой чет. Ботев посетил Кишинев, Нико­лаев и Одессу, где развернул широкую кампанию по сбору и закупке оружия. Имелись сведения о возмож­ном уходе в отставку офицеров русской службы, бол­гар по национальности, готовых выехать в Болгарию
 
для участия в восстании [17]. Один из офицеров русской армии, болгарин И. Кишельский, пожертвовал на подго­товку восстания 300 руб. и 30 револьверов [18].
30 августа 1875 г. Ботев из Николаева в письме к М. Грекову, который в то время учительствовал в селе Преслав Бердянского уезда, выражал удовлетворение своей поездкой в Россию и считал, что в скором вре­мени в Болгарии вспыхнет восстание, а воеводы Хитов и Тотю с четами переправятся к повстанцам. В том же письме он по секрету сообщал о готовящемся поджоге Константинополя в 30—40 местах. Заканчивая письмо, Ботев уведомлял Грекова, что после возвращения в Бу­харест он выедет в Петербург[19]. Во время своего пре­бывания в Николаеве Ботев посетил Т. Н. Минкова, управляющего южнославянским пансионом.
Видный деятель болгарской буржуазной эмиграции в России Минков поддерживал тесные связи со славяно­фильскими кругами и Азиатским департаментом МИД [20]. Отношение Минкова к деятельности двух основных по­литических движений болгарской эмиграции в Румы­нии — к партиям так называемых «старых» и «моло­дых» — показало его «тонкую наблюдательность и объ­ективность». Он поддерживал партию «молодых» рево­люционеров, но не всегда был согласен с их действиями и методами 2!. Для понимания роли Минкова в болгар­ском национально-освободительном и революционном движении и выяснения вопроса о деятельности Хр. Бо­тева в России накануне Старозагорского восстания 1875 г. можно сослаться на письма Минкова от 29 ян­варя 1876 г. товарищу министра иностранных дел Н. К. Гирсу и от 31 января 1876 г.— военному мини­стру Д. А. Милютину2в.
 
[1] «Знаме», 4.IV 1875, бр. 13, с. 51.
 
[2] Бурмов А. Български революционен централен комитет. 1868— 1877. София, 1950, с. 127—128.
 
[3] «Знаме», 27.111 1875, бр. 23, с. 89, 90.
 
[4] Шарова К. Априлското въстание и борбата за освобождение на другите южнославянски народи,— В кн.: Априлското въстание. 1876—1966. София, 1966, с. 131—148; Чоршй В. П. Повстания в Герцеговш1 i Босна i пщнесения револющйного руху в Болга- pi'i л!том в 1875 року.— «Украшське слов’янознавство», 1976, № 12, с. 30—36.
[5] Освобождение Болгарии от турецкого ига, т. I. М., 1961, с. 113.
 
[6] АВПР, ф. Главный архив У-Аг, 1875, д. 769, лл. 60—61.
 
[7] Омладина — независимая от правительства Сербии общесерб­ская организация «Объединение сербской молодежи» (1866— 1872). Омладина имела прогрессивное значение в политической и культурной жизни Сербии во второй половине XIX в. и способ­ствовала пробуждению политического самосознания сербов и других югославянских народов. Омладина активно участвовала в создании единства сербских земель. В организации существо­вали два направления — либерально-буржуазное, возглавляемое В. Йовановичем, и революционно-демократическое во главе со Светозаром Марковичем, первым сербским социалистом. JI. Кара- велов в период своего пребывания в Сербии (1867—1868) актив­но участвовал в Омладине (История Югославии, т. I. М., 1963, с. 485, 486).
 
[8] АВПР, ф. Главный архив У-А2, 1875, д. 769, лл. 138—139.
 
[9] Ботев Хр. Съчинения. Под. ред. на М. Димитров, т. III. София, 1945, с. 409.
2 А. А. Улунян
 
[10] АВПР, ф. Посольство в Константинополе, 1875, д. 1021, лл. 70—73. Донесение русского консула в Адрианополе И. А. Иванова Н. П. Игнатьеву от 15.VIII 1875.
[11] АВПР, ф. Отчет МИД, 1875, л. 154.
 
[12] АВПР, ф. Главный архив У-А2, 1875, д. 24, лл. 6—9.
 
[13] Там же, лл. 6—9.
 
[14] Ботев Хр. Съчинения, т. III, с. 409.
 
[15] Последовательность фамилий дается по протоколу Народного собрания от 12.VIII 1875 (См.: Освобождение Болгарии..., т. I, с. 70; распределение должностей — по книге: Волков Е. 3. Христо Ботев (На заре балканского революционного коммунизма). М.— Пг., 1923, с. 196; Косев Д. Новая история Болгарии. М., 1952, с. 371.
[16] Бурмов А. Български революционен централен комитет. 1868— 1877. София, 1950, с. 138—140; Косев К, Жечев Н. Априлското въстание. 1876. София, 1966, с. 40.
 
[17] Ботев Хр. Съчинения. Ред. и коментаръ от А. Бурмов, том първи. София, 1948, с. 22; Македонски X. Записки на Христо Н. Маке­донски. 1852'—1877. София, 1973, с. 152.
[18] Бояджиев А. Иваница Данчев. Варна, 1901, с. 26—27.
 
[19] Ботев Хр. Съчинения. Ред. и коментаръ от А. Бурмов, том първи, с. 238, 255.
 
[20] Абрашев П. А. Южнославянският пансион в Николаев (мате- риали за историята на пансиона и биографията на неговия ди­ректор).— В кн.: За народни умотворения, наука и книжнина, кн. XXV. София, 1909, с. 4—6.


Рассказать друзьям:

Нет комментариев. Ваш будет первым!