САЙТ ПРОДАЕТСЯ. ПОДРОБНОСТИ ПО E-MAIL: WEBMAST@INBOX.RU

Расширение восточного кризиса — старозагорское восстание 1875 г., часть 2 - Русский Царь - быт, традиции и уклад жизни царской России

Расширение восточного кризиса — старозагорское восстание 1875 г., часть 2

7 октября 2013 - Администратор

  В этих письмах Минков в связи с возникшим Во­сточным кризисом излагал свои соображения о полити­ческом положении в славянских странах Балканского полуострова. В письме к Гирсу Минков, в частности, рассказал и о своей встрече с Ботевым. «В августе ме­сяце приезжал ко мне,— писал Минков,— член револю­ционного комитета г-н Ботев и объявил, что восстание назначено на 17 сентября и спрашивал моего совета. Он сообщил мне, что до 50 человек болгар отправилось в Константинополь, чтобы поджечь его в разных местах, что будет служить сигналом восстания в провинциях. Я не одобрил этого и доказал г-ну Ботеву, что мы, болгары, через подобный поступок упадем нравственно в глазах Европы, потому что при пожаре потеряют не турки, а европейские капиталисты, следовательно него­дование Европы против болгар будет неизбежно. Г-н Бо­тев одобрил мое мнение, вызвал из Константинополя од­ного болгарина и убедил его отказаться от принятого намерения — сжечь Константинополь» [1] (курсив мой.— А. У.).

Судя по письму Минкова, поджег столицы Оттоман­ской империи был отменен по политическим соображе­ниям. Представляет интерес и остается невыясненным, кого Ботев вызывал в Одессу. В болгарской и советской исторической литературе причиной несостоявшегося под­жога Константинополя часть авторов считает отсутствие материальных средств для окончательного завершения готовившейся диверсии[2], другая часть исследователей и авторов воспоминаний причину отмены поджога вооб­ще опускает [3], а некоторые историки даже не упомина­ют о готовившемся поджоге [4].

Если сопоставить сведения Минкова из его письма Гирсу о причине отмены поджога Константинополя с тем, что мы находим в работах болгарских ученых Д. Страшимирова и А. Бурмова, то между ними име­ется взаимосвязь. Так, например, известно, что в Кон­стантинополь должен был направиться курьер БРЦК Ил. Вылчев с деньгами для группы Заимова, однако поездка не состоялась. Далее: в составе группы Заимо­ва находился Бенковский, который выехал из Констан­тинополя в Браилу с целью выяснения причин задержки Вылчева. Прибыв на место, Бенковский послал в Кон­стантинополь телеграмму, что Вылчев не приехал, и «этим был положен конец всей затее» [5], или, как пи­сал Бурмов, константинопольская группа получила теле­грамму из Бухареста с указанием «ничего не предпри­нимать и вернуться обратно» [6].

К сожалению, болгарские ученые не ссылаются на источник, от кого исходило решение отменить поджог, когда была послана телеграмма в Константинополь, а самое главное—кто явился инициатором отмены под­жога? Ведь поджог должен был служить сигналом к вос­станию в провинциях, об этом говорил Ботев Минкову, судя по письму к Бирсу. О том, что сигналом к вос­станию «послужат пожары укрепленных городов, в коих сосредотачивается окружное турецкое управление», со­общал 11 сентября 1875 г. в своем донесении секретарь русского генерального консульства в Рущуке И. П. Кры­лов русскому послу в Константинополе Н. П. Игнать­еву [7].

О поджоге, как о сигнале к восстанию, писал и 06- ретенов, участник заседания 12 августа 1875 г. в Буха­ресте, где было принято решение о восстании[8]. Сооб­щение Крылова о том, что поджоги городов явятся сиг­налом к восстанию, совпадают со сведениями Минкова о готовящемся поджоге Константинополя. Следователь­но, Ботев, действительно, говорил Минкову о поджоге, и мы можем поверить Минкову, что Ботев назвал 17 сентября днем восстания в Болгарии. О том, что Ботев доверял Минкову и посвятил его в планы БРЦК, можно судить по письму Ботева к Грекову, в котором он про­сил последнего проявить инициативу в сборе денег для предстоящего восстания и отослать их Минкову [9].

Что же касается осведомленности Крылова, то рус­ское генеральное консульство в Рущуке получало ин­формацию от человека, непосредственно участвовавшего в революционном движении, каким являлся житель Ру- щука Обретенов. Так, например, русский дипломатиче­ский агент в Варне в своем донесении Крылову от 26 августа 1875 г. писал: «Вчера явился ко мне прибыв­ший из Шумлы молодой человек, уроженец Рущука, ко­торый объявил, что так как он состоит членом Болгар­ского тайного революционного комитета, то ему поруче­но объехать Шумлу, Варну и Тульчу и оповестить находящиеся в сих городах и их окрестностях дружины готовиться к скорейшему восстанию. Неизвестное лицо уверяет, что на проходившем на прошедшей неделе со­брании в Бухаресте, на котором, кроме главного воево­ды Панайота Хитова из Белграда, присутствовали депу­таты из разных городов Болгарии и Фракии...» [10]

На этом можно прервать цитирование документа, так как становится совершенно ясным, что «неизвестным лицом» был Обретенов, участник заседания 12 августа 1875 г. в Бухаресте. То, что «неизвестный» сообщил дип­ломатическому агенту, было поручено непосредственно Обретенову, являвшемуся представителем внутренних комитетов Болгарии на собрании в Бухаресте. О связях Обретенова с драгоманом (переводчиком) генерального консульства в Рущуке Д. Карамихайловым имеется сви­детельство в воспоминаниях самого Обретенова, кото­рому Карамихайлов помог бежать в Румынию после провала Старозагорского восстания [11].

Донесение Крылова из Рущука свидетельствует, что, пользуясь услугами осведомителей, русские консульства в Болгарии имели довольно точное представление о деятельности «партии действия». Так, например, русский консул в Адрианополе И. А. Иванов в своем донесении

Игнатьеву от 15 августа 1875 г., анализируя создавше­еся положение в Болгарии в связи с восстанием в Бос­нии и Герцеговине, писал: «Если, таким образом, бол­гарский народ еще в массе не готов на дело освобож­дения, то некоторые отдельные развитые личности из болгар смотрят восторженно на восстание в Герцегови­не, и, по их мнению, настала та минута, в которую Россия, наконец, исполнит свою нравственную обязан­ность относительно угнетенных, соплеменных с нею сла­вянских народов. Лица эти уверены, что Россия, обла­дая теперь замечательно сильным дипломатическим по­ложением и тройными, в сравнении с прежним, военны­ми силами, конечно, никогда не решится потерять своего влияния на славян, не оказавши им и теперь деятель­ной помощи...

Такого рода убеждения были мне сообщены между прочим одним из весьма развитых болгар, объехавшим на прошедшей неделе всю Фракию и особенно делавшим свои наблюдения в Сливно, Ямболе и Эски-Загре»[12].

Русскому генеральному консульству в Рущуке было также известно, что по решению БРЦК от 12 августа 1875 г. в Болгарию направились Обретенов, Волов, Стамболов. 31 августа Крылов доносил Игнатьеву: «Трое эмиссаров прошли страну в направлении от Ру­щука до Варны, Тернова, Балкан и Адрианополя до Константинополя. (Имена их генеральному консульству известны, и в этом факте я не сомневаюсь.) Настрое­ние страны найдено ими благоприятным для восстания... Эмиграция решилась произвести вооруженную попытку в Болгарии. Хитов назначен главным воеводой...»3> В то время, когда Крылов писал свое донесение, ме­стопребывание Ботева, выехавшего в Россию по коми­тетским делам, оставалось неизвестным.

В болгарской и советской исторической литературе до настоящего времени остается неясным вопрос о ме­стопребывании Ботева с 30 августа по 20 сентября 1875 г.[13] Нам кажется, что сроки неизвестного место­пребывания Ботева, выдвинутые болгарскими историка­ми, можно сократить с 31 августа по 17 сентября 1875 г., исходя из следующих фактов. Известно, что Ботев 30 ав­густа, находясь в Николаеве, написал письмо Грекову, а 20 сентября русский консул в Галаце А. С. Романен­ко в донесении генеральному консулу в Бухаресте И. А. Зиновьеву сообщал, что «двое из болгарских предводителей — Тотю и Ботев — в среду прибыли из Одессы и отсюда тот час выехали в Бухарест...»[14] Среда — это 17 сентября, следовательно, уже с этого числа известно местонахождение Ботева.

Таким образом, остается невыясненным местопребы­вание Ботева с 31 августа по 17 сентября 1875 г. В ряде исследований болгарских и советских ученых по истории революционного движения в Болгарии в 1875 г. вопрос о продолжительности пребывания Ботева в России на­кануне Старозагорского восстания 1875 г. и местона­хождения в период восстания вообще опускается [15]. Со­ветские ученые Н. С. Державин и Л. В. Воробьев в своих монографиях о Ботеве считают, что он вернулся из России до начала восстания, но не аргументируют это положение ссылками на источники[16]. Болгарский ученый М. Димитров, присоединившиеся к его мнению Ив. Унджиев и советский исследователь К. Н. Держа­вин мотивируют долгое отсутствие Ботева его поездкой в Константинополь [17]. Единственный, кто писал, что Бо­тев находился в России до своего возвращения в Бу­харест,— это Е. 3. Волков, но, к сожалению, он не под­тверждает это документальными данными[18].

В настоящее время болгарская историческая литера­тура по вопросу местонахождения Ботева с 31 августа по 17 сентября располагает только материалами допро­са турецким судом Заимова, арестованного в период Апрельского восстания 1876 г. В своих показаниях Заи-

Мов утверждал, что Ботев приезжал в сентябре 1875 г. в Константинополь для встречи с Игнатьевым. Показа­ния Заимова о Ботеве упоминаются в воспоминаниях Ив. Данчова[19] и М. Балабанова[20]. Учитывая стремле­ние Заимова избежать смертной казни, которая нависла над ним, болгарские историки признают, что Займов мог ввести суд в заблуждение, давая ложные показания [21].

Основательное сомнение в показаниях Заимова пе­ред турецким судом вызывает и то, что впоследствии, в своих воспоминаниях, а также в публицистических выступлениях по поводу биографии Хр. Ботева, написан­ной 3. Стояновым, Займов в своей книге не упомянул о поездке Ботева в Константинополь [22]. О том, что пока­зания Заимова могут не соответствовать действительно­сти, говорят убедительные доводы в статье болгарского ученого Й. Митева[23]. Однако акад. Димитров, призна­вая, что других материалов о поездке в Константино­поль и о встрече Ботева с Игнатьевым нет, а сведения Заимова — единственные и очень скудные, в то же вре­мя считает вполне возможной поездку Ботева в Констан­тинополь для встречи с «первым политиком и диплома­том на Востоке» Игнатьевым. Димитров аргументирует свое предположение долгим отсутствием Ботева в Буха­ресте м, а Унджиев даже считает, что «все эти сообра­жения не дают нам основания отрицать поездку Ботева в Константинополь, чтобы встретиться с графом Игнать­евым» [24].

Утверждения акад. Димитрова и проф. Унджиева о поездке Ботева в Константинополь и его встрече с рус­ским послом Игнатьевым основываются на источнике, вызывающем сомнения даже у самих ученых, придер­живающихся мнения о поездке Ботева в Турцию. Но, невзирая на неубедительность источника, они не отказы­ваются от этой точки зрения.

Постараемся по имеющимся у нас документальным данным установить местопребывание Ботева с 31 авгу­ста по 17 сентября 1875 г., так как это имеет нема­ловажное значение для истории подготовки Старозагор­ского восстания в Болгарии.

Избранный новый состав ЦРК — «Комитет пяти» — распределил между членами комитета задания и энер­гично взялся за подготовку к восстанию. По решению «Комитета пяти» Ботев направился в Россию по мар­шруту Кишинев — Одесса — Николаев. 30 августа, в суб­боту, Ботев сообщал Грекову в письме из Николаева, что «уже три дня как я в Николаеве с миссией коми­тета. Объехал Кишинев, Одессу, Николаев...». Заканчи­вая письмо, Ботев писал: «Я еду в Бухарест, а отту­да в Петербург» [25]. Однако в Бухарест Ботев не вернул­ся и не написал в БРЦК, куда намерен направиться, но на адрес БРЦК, вернее редакции газеты «Знаме», Ботев послал телеграмму из Николаева следующего со­держания: «В среду встречу одесситов (имеются в виду болгарские эмигранты в Одессе.— А. У.) Дела могут пойти хорошо, если все хорошо будет у нас. Многие, которые хотели бы пойти, боятся испортить себе карье­ру. Что делает Хитов? Ответьте». На телеграмме нет даты отправления и нет даты получения ее в Буха­ресте. До настоящего времени дата телеграммы не оп­ределена[26]. Но из письма Грекову от 30 августа можно установить, что Ботев находился в Николаеве с четверга 28 августа. Не исключено, что после письма Грекову 30 августа он послал телеграмму в Бухарест. О том, что после 30 августа Ботев мог находиться в России, в Николаеве, свидетельствуют, во-первых, телеграмма самого Ботева о предстоящей встрече с «одесситами» и обратный адрес на этой телеграмме; во-вторых, из пись­ма Грекову мы знаем, что оружие Ботев должен был взять в Одессе, следовательно, он намеревался выехать в Одессу.

Эти строки из письма Ботева подтверждаются из­вестным нам письмом Минкова от 29 января 1876 г. Вот отрывок из письма: «Желая, чтобы разговор мой с г-м Ботевым не шел вразрез с действиями вашего правительства,— писал Минков Бирсу,— я объявил Бо­теву, что служебные дела призывают меня в Одессу, в канцелярию Одесского учебного округа; со мной от­правился и Ботев в Одессу (курсив мой.— А. У.). Цель моей поездки заключалась в том, чтобы преду­предить П. А. Лицберга [27] и командующего войсками о причине приезда Ботева: узнать, как должен я посту­пить в этом случае, и не имеют ли они каких-либо ин­струкций. Сообщил командующему войсками свое мне­ние, которое он одобрил. После разговора с вышеупо­мянутыми личностями сумел доказать Ботеву, что не так и не с такими средствами делается восстание и что подобное восстание ухудшит, а не улучшит положение болгар. При этом прибавил, что трудно помочь и род­ному брату, если он плохо ведет свои дела; точно также ни одно правительство не вправе по закону меж­дународных прав помогать нам, пока не доведем дело свое до того, чтобы заслужить всеобщее участие; нако­нец, указал ему на несостоятельность болгарского рево­люционного комитета, на ничтожные средства, которыми они располагают, и на этнографическое и географиче­ское положение Болгарии. Пусть, прибавил я, не востор­гаются восстанием герцеговинцев, Болгария не имеет таких гор и таких соседей, как Герцеговина, т. е. храб­рых и отчаянных черногорцев и образованных и сведую- щих в военных делах австрийских славян. Что же ка­сается подстреканий Сербии к восстанию Болгарии...,— то, по мнению Минкова,—...Пусть прежде Сербия пока­жет пример, и мы готовы будем переносить с нею все, пока Сербия покойна, благоразумнее и нам оставаться покойными...» [28]

Из приведенного отрывка становится ясным, что Минков, исходя из стремления русского правительства ограничить районы Восточного кризиса на Балканах и мирным путем добиться урегулирования восстания в Боснии и Герцеговине (что полностью соответствовало и его убеждению), старался оказать влияние на Ботева как представителя БРЦК, доказывая несвоевременность и неподготовленность предстоящего восстания в Болга­рии. К такому же выводу Минков приходил и в письме к Милютину от 31 января 1876 г. «Я старался,— писал Минков,— поставить себя так, чтобы мое слово: «вос­стать или не восстать» имело бы влияние. Чтобы ис­полнить первое, я могу распоряжаться и из Николаева, но чтобы исполнить второе, мне кажется, необходимо бу­дет самому отправиться за границу. Дорожа своею на­родною честью, я смею уверить Ваше высокопревосхо­дительство, что ничего не сделаю без согласия России, чтобы этим не подать повод врагам славян сказать, что Россия доверяет болгарам, а они злоупотребляют доверием...» [29]

По представленным выше отрывкам писем Минкова можно констатировать, что управляющий южнославян­ским пансионом пользовался авторитетом и имел влия­ние в болгарском национально-освободительном и рево­люционном движении, а письмо Минкова Гирсу дает нам ответ на остававшийся до сих пор неизвестным во­прос о местопребывании Ботева после 30 августа. То, что он поехал с Минковым в Одессу и старался по­лучить оружие, подтверждается и в донесении Романен­ко русскому генеральному консулу в Бухаресте И. А. Зи­новьеву от 20 сентября 1875 г: «...говорят также, что Ботев ходатайствовал о выдаче ему каких-то 12 тыс. ружей, но что одесский градоначальник отказал ему» [30].

Итак, все усилия и старания Ботева достать ору­жие в Одессе закончились безрезультатно. По-видимо­му, это было вполне естественно, если вспомнить бесе­ду Минкова с Ботевым о несвоевременности восстания и связях Минкова с официальными должностными ли­цами русской администрации. Но, потерпев неудачу в Одессе, Ботев не выехал из России, а направился в Кишинев совместно с Ф. Тотю и посетил Киприянов- ский монастырь, о чем свидетельствует записная книж­ка Хр. Ботева, в которой отмечены расходы на доро­гу [31]. О вторичной поездке Ботева в Кишинев и посеще­нии Киприяновского монастыря в надежде получить от болгарских настоятелей монастыря материальную по­мощь в пользу национально-освободительного движения, пишет и советский историк К- Поглубко [32].

Можно сделать вывод, что Ботев с третьей декады августа и до середины сентября 1875 г. находился в России. Начав свой путь в России по маршруту Ки­шинев — Одесса — Николаев, он вновь вернулся в Одес­су, далее, вторично, в Кишинев и через Одессу напра­вился в Галац — Бухарест. Таким образом, основы­ваясь на документальных данных, можно считать несостоятельной бытовавшую до настоящего времени версию о поездке Хр. Ботева в Константинополь в сен­тябре 1875 г.

В заключение несколько слов о дне восстания. В из­вестной нам исторической литературе по Старозагор­скому восстанию 1875 г. руководство БРЦК в Буха­ресте конкретно не определило день объявления восста­ния, и вопрос решался на местах в революционных комитетах. В то же время Минков, ссылаясь на Бо­тева, в своем письме назвал 17 сентября датой восста­ния. Можно предположить, что члены «Комитета пяти» говорили о дне восстания, но не зафиксировали его в протоколе.

3. Стоянов в «Записках» писал, как был выбран день восстания. В воскресенье 14 сентября из Тырнова в Стара Загору прибыл курьер комитета А. Момчев, ко­торый сообщил, что тырновцы восстанут во вторник 16 сентября [33]. Такого же мнения придерживался н Д. Стра­шимиров, считавший день 16 сентября датой, назначен­ной для начала восстания. Эта дата, по мнению Стра- шимирова, была определена в Бухаресте, однако из-за отсутствия источников подтвердить это невозможно [34]. Со­ветский ученый JT. В. Воробьев считает, что «после того, как Ботев вернулся из России, в БРЦК был поставлен вопрос о дате всеобщего восстания» [35]. Последующие со­бытия показали, что дата восстания была назначена Тырновским комитетом.

Еще накануне объявления восстания выявились про­тиворечия среди руководства Старозагорского револю­ционного комитета. Одна часть предлагала отложить восстание из-за наступающей зимы; другая, во главе со Стамболовым, горела желанием начать восстание, моти­вируя тем, что тяжелое финансовое положение Порты и события в Боснии и Герцеговине являются подходящим моментом для восстания в Болгарии.

Неорганизованность в руководстве восстанием проя­вилась чуть ли не в самом начале, когда в Стара За- горе объявили восстание, а из Тырново пришло теле­графное сообщение об отмене восстания [36]. Невзирая на воодушевление повстанцев, число восставших было не­значительным. Выступления в Шумене, Трояне, Чирпане и Червена Воды были разрозненными и не привели к согласованным действиям восставших. В течение не­скольких дней власти без особого труда сумели пода­вить выступление и произвести аресты, однако, учиты­вая события в Боснии и Герцеговине, правительство Порты было «значительно встревожено происшедшим в Эски-Загре и немедленно приняло все нужные меры для успокоения края. Сосредоточение войск около Балканов и посылка в Эски-Загру судебной комиссии быстро за­кончили дело, и край успокоился...»,—писал 14 февра­ля 1876 г. русский консул в Адрианополе И. А. Ива­нов Н. П. Игнатьеву[37]. В то же время, исходя из действительного положения на местах, он приходил к выводу, что массы болгарского народа не были подго­товлены к восстанию и поэтому не поддержали выступ­ления своих соотечественников. По предположению кон­сула, движение могло быть успешным «ввиду тех за­труднений, в которых находилась Порта, и того угрожающего положения, которое приняла вначале Сер­бия» [38].

Во время следствия над повстанцами выяснилось, что в Эски-Загре было распространено известие о по­явлении в Балканах сербских отрядов, «к которым и приглашались присоединиться болгары для своего осво­бождения от турок» [39]. Из-за слабой дисциплины и не­умелой конспирации у арестованных было найдено мно­го секретных списков и адресов участников восстания. Особенно подозрительно относились судебные чиновники и полиция Порты к учителям и священникам, которых считали главными виновниками восстания и арестовы­вали без всякого доказательства их виновности [40].

Таким образом, приведенные факты из консульских донесений подтверждают, что одной из главных причин поражения восстания являлась организационная непод­готовленность народных масс, отсутствие строгой дис­циплины в революционных комитетах. К этому следует добавить и неорганизованность среди руководителей, го­товивших восстание, и борьбу между двумя направле­ниями в революционном движении — либерально-бур­жуазным и революционным. Необходимо также отме­тить, что решение, принятое на заседании Народного собрания, созванного БРЦК в Бухаресте 12 августа 1875 г., не было выполнено. В протоколе заседания бы­ли определены конкретные меры подготовки, необходи­мые для предстоящего восстания. Одним из основных условий являлось разрешение сербского правительства сформировать П. Хитову на территории Сербии чету в составе от 500 до 2 тыс. человек и перейти с ней через сербскую границу на территорию Болгарии[41]. Предва­рительно Хитов должен был дать знать в Бухарест БРЦК, которое направило бы своих руководителей (апостолов) в Болгарию, а те подняли бы народ, и од­новременно болгарские четы из Сербии и Румынии вступили бы в Болгарию. В случае отказа сербского правительства Хитов должен был вернуться в Буха­рест и сформировать чету для перехода в Болгарию [42].

Однако сербское правительство, исходя из сложившего­ся положения на Балканах и помня советы держав воз­держаться от вмешательства в конфликт с Портой, не могло согласиться с предложением разрешить формиро­вание на ее территории болгарских чет, и Хитову при­шлось покинуть Сербию 7‘. Прибыв в Бухарест, Хитов не приступил к формированию болгарских чет для пред­стоящего восстания и тем самым нарушил решение БРЦК.

В воспоминаниях Обретенова приводятся слова Хи- това, что так как Сербия не готова воевать с Турцией, он не выступит с четой [43]. Хитов согласовывал свои дей­ствия с политикой сербского правительства и не желал обострять отношения с ним. Он неоднократно находил приют в Сербии, спасаясь со своей четой от турецких карателей и получал материальную помощь от сербского правительства [44].

Поражение Старозагорского восстания в Болгарии вызвало осложнение взаимоотношений между членами БРЦК- 30 сентября 1875 г. Ботев подал заявление в БРЦК о своем выходе из его состава: «Отставка. Так как мои убеждения во многом не сходятся с убеждения­ми остальных членов Болгарского революционного] ко­митета в Бухаресте и так как это породило неискрен­ность между нами, то, чтобы не идти против своей со­вести, нахожу нужным перестать действовать как член комитета. Поэтому прошу своих прежних товарищей одобрить и принять настоящую отставку. Бухарест, 30 сентября 1875 г. Хр. Ботев» [45].

В настоящее время среди исследователей револю­ционной деятельности Хр. Ботева и истории БРЦК нет единого мнения по поводу причины отставки Христо Бо­тева.

Одни утверждают, что Ботев подал в отставку по­тому, что Хитов после поражения восстания не перепра-

вился с четой в Болгарию ,5. Другие считают, что кризис БРЦК наступил вследствие неспособности его руковод­ства использовать создавшуюся революционную ситуа­цию на Балканах и нарастание революционного подъ­ема в Болгарии для подготовки очередного восстания в 1876 г.[46] Третьи видят причину отставки Ботева в действиях сербской политики против болгарского нацио­нально-освободительного движения [47], а участник нацио­нально-освободительного движения Ив. Андонов, ссыла­ясь на свою встречу с Ботевым после восстания, писал о недовольстве Ботева действиями Стамболова. «Я гово­рил Стамболову,— рассказывал • Ботев Андонову,— что не согласен на частичное восстание, так как турки быстро потушат его, и в то же время мы не произве­дем эффекта перед Европой. Именно поэтому я отказал­ся от дальнейшей работы и вышел из состава комите­та» 7S. Воспоминания Андонова помогают нам понять возникшие разногласия между Ботевым и радикально­буржуазной частью БРЦК. С уходом Ботева прекрати­лось издание газеты «Знаме».                                        ,

1 октября 1875 г. состоялось заседание БРЦК, об­судившее причины поражения восстания и принявшее решение об оживлении организационной работы и под­готовке вооруженного восстания, но все они остались на бумаге. Становилось ясным, что засилие в руководящем составе БРЦК либеральных элементов делало его не­дееспособным, и вскоре БРЦК как руководящий центр болгарского революционного движения перестал сущест­вовать [48].

В итоге недостаточно подготовленное и поспешно на­чатое восстание привело к печальным результатам как в самой Болгарии, так и в руководящем центре бол­гарского революционного движения.

Потерпев поражение в Старозагорском восстании, болгарский народ, по свидетельству очевидца, русского


дипломата, не пал духом, а думал о своем освобожде­нии от иноземного ига и уже «в достаточной мере по­нял, что он был доселе, по своему лишь смирению, пре­зренным рабом у жестокого господина — неуча, оконча­тельно одряхлевшего и разорившегося. Вышло это сознание из более и более разливающегося просвеще­ния между болгарами и из сопоставления их с турками, кои упорно продолжают быть невеждами и средневеко­выми фанатиками. Дело поэтому теперь не в каком-либо частном заговоре, а в сознании целым пробужденным народом своей силы» [49] (курсив мой.— А. У.).


[1] Особое прибавление..., с. 3.


[2] Стоянов 3. Записки..., т. I, с. 190—191; Бояджиев А. Иваница Дан- чев, с. 54—55; Страшимиров Д. Т. История..., т. I, с. 183—187; Андонов Ив. Из спомените ми от турско време. Пловдив, 1927, с. 71—72; Никитин С. А. Революционная борьба в Болгарии в 1875—1876 годах и Апрельское восстание.— В кн.; Освобождение Болгарии от турецкого ига. 1878—75—1953. М., 1953, с. 20—22; История Болгарии, т. I. М., 1954, с. 280—281; Освобождение Бол­гарии..., т. I, с. 90—91; Державин К■ Н. Христо Ботев. М., 1962, с. 285; Косев К., Женев Н., Дойное Д. История на Априлското въстание. 1876. София, 1976, с. 179.

[3] Обретенов Н. Спомени..., с. 180; Македонски Хр. Записки..., с. 150; Димитров М. Христо Ботев, с. 133—135; Державин Н. С. История Болгарии, т. IV. М.— JL, 19.48, с. 159; Косев Д. Новая история..., с. 371; Поглубко К■ А. Очерки истории болгаро-российских рево­люционных связей. Кишинев, 1972, с. 209; Бурмов А. Христо Ботев и неговата чета. София, 1974, с. 40; Унджиев Ив., Унджиева Цв. Христо Ботев. Живот и дело. София, 1975, с. 546—554; Чор- ний В. П. Героическая эпопея болгарского народа. Апрельское восстание 1876 года. Львов, 1976, с. 24.

[4] Волков Е. 3. Христо Ботев, с. 196—197; Воробьев Л. В. Христо Ботев. М., 1953, с. 124—125.


[5] Страшимиров Д. Т. История..., т. I, с. 185, 213.


[6] Бурмов А. Български..., с. 142.


[7] Улунян А. А. Нови документа за революционата дейност на Л. Каравелов, В. Левеки, Хр. Ботев и П. Хитов из руските ди­пломатически архиви.— «Исторически преглед», 1969, № 5, с. 88.


[8] Обретенов Н. Спомени..., с. 180.


[9] Ботев Хр. Съчинения. Ред. и комментарии А. Бурмова, том пър­ви, с. 255.


[10] Улунян А. А. Нови документа..., с. 86.


[11] Обретенов Н. Спомени..., с. 183, 194—196; Освобождение Болга­рии..., т. I, с. 93.


[12] АВПР, ф. Посольство в Константинополе, 1875, д. 1021, лл. 70—73.


[13] Димитров М. Христо Ботев, С. 135—136; Унджиев Ив., Унджие- ва Цв. Христо Ботев..., с. 551.


[14] Димитров М. Христо Ботев, с. 136.


[15] Страшимиров Д. Т. История..., т. I, с. 181—215; Бурмов А. Бъл- гарски..., с. 138—142; Косев Д. Новая история..., с. 371—377; Ни­китин С. А. Революционная борьба..., с. 19—22; Косев К., Же­нев Н„ Дойное Д. История..., с. 177—224.

[16] Державин Н. С. История Болгарии, т. IV, с. 159; Воробьев JI. В. Христо Ботев, с. 125.

[17] Димитров М. Христо Ботев, с. 135'—137; Унджиев Ив., Унджие- ва Цв. Христо Ботев..., с. 549—554; Державин К. Н. Христо Бо­тев, с. 282.


[18] Волков Е. 3. Христо Ботев, с. 198,


[19] Данное Иваница. Живот и поборническата му дейност в свръзка с движинието на Ботевата чета през 1869—1876. Варна, 1901, с. 28—38.

[20] Балабанов М. Д. Страница от политического ни възраждане. Со­фия, 1904, с. 5.


[21] Димитров М. Христо Ботев, с. 135—137; Унджиев Ив., Унджие­ва Цв. Христо Ботев..., с. 550.


[22] Займов Ст. Миналото Етюди върку «Записките» на Зах. Стоянов. София, 1895.

[23] Митев И. К вопросу о роли Стояна Заимова в болгарском осво­бодительном движении.— «Вопросы истории»,1959, № 9, с. 153.


[24] Унджиев Ив., Унджиева Цв. Христо Ботев..., с. 551.


[25] Ботев Хр. Съчинения. Под. ред. и комм. А. Бурмова, том първи, с. 255.


[26] Впервые ботевская телеграмма была опубликована 3. Стояновым в 1888 г. в книге: Христо Ботев. Опит за биография (См.: Ботев Хр. Съчинения. Под ред. и комм. А. Бурмова, том първи. София, 1948, с. 254, 538).


[27] Одесский градоначальник.


[28] Особое прибавление..., выпуск VI, с. 4.


[29] Особое прибавление..., Вып. VI, с. 2.


[30] Димитров М. Христо Ботев, с. 136.


[31] Ботев Хр. Съчинения. Под ред. и комм. А. Бурмова, том първи, с. 265.


[32] Поглубко К. А. Христо Ботев и Россия. Кишинев, 1976, с. 158.


[33] Стоянов 3. Записки..., т. 1, с. 148.


92 Страшимиров Д. Т. История..., т. I, с. 191—194.


[35] Воробьев Л. В. Христо Ботев, с. 125.


84 Косев Д. Новая история..., с. 376.


[37] АВПР, ф. Посольство в Константинополе, 1876, д. 1022, лл. 11—17.


68 Там же.


[39] АВПР, ф. Главный архив У-А2, 1876, д. 25, л. 16. Донесение Ива­нова Игнатьеву от 13.11 1876.

[40] АВПР, ф. Главный архив У-А2, 1875, д. 24, лл. 18—19. Донесение Иванова Игнатьеву от 16.Х 1875.

[41] Освобождение Болгарии..., т. I, с. 70.


79 Там же.


[43] Обретенов Н. Спомени..., с. 200.


[44] Априлското въстание 1876, т. I. София, 1954, с. 61—64; Страши­миров Д. Т. История..., т. I, с. 219; Освобождение Болгарии..., т. I, с. 109—110.


[45] Ботев Хр. Съчинения. Под ред. и комм. А. Бурмова, томъ първи, с. 256.


[46] Бурмов А. Христо Ботев и неговата чета, с. 38—42.


[47] Клинчаров Ив. Христо Ботев. София, 1910, с. 577—579.


[48] Бурмов А. Христо Ботев н неговата чета, с. 51—54; Он же. Бъл- гарски..., с. 142—143; Освобождение Болгарии..., т. I, с. 126.

[49] Освобождение Болгарии..., т. I, с. 128—129.

 


Рассказать друзьям:

Нет комментариев. Ваш будет первым!