САЙТ ПРОДАЕТСЯ. ПОДРОБНОСТИ ПО E-MAIL: WEBMAST@INBOX.RU

Отношение южнославянских народов и общественности россии к восстанию в Герцеговине и Боснии - Русский Царь - быт, традиции и уклад жизни царской России

Отношение южнославянских народов и общественности россии к восстанию в Герцеговине и Боснии

7 октября 2013 - Администратор

  Восстание в Герцеговине и Боснии вызвало активное сочувствие и патриотический подъем среди южнославян­ских народов Балканского полуострова. В Белграде, Со­фии и других городах стали возникать комитеты для оказания материальной помощи повстанцам, а желаю­щие непосредственно принять участие в восстании фор­мировали четы [1].

 Однако державы, подписавшие Парижский мирный договор, предупреждали Сербию и Черногорию от во­оруженного выступления против Порты, дабы не расши­рять конфликт, так как это было чревато серьезными последствиями. Правительствам обоих княжеств было официально заявлено, что в случае их «наступательных действий против Турции» державы не смогут гарантиро­вать «княжества от турецкого занятия» [2]. Но было и другое, не менее существенное опасение. Царское прави­тельство боялось, что национально-освободительное дви­жение в Боснии и Герцеговине, «которое, распростра­няясь территориально, принимало характер социальной и политической борьбы» [3]\ могло перерасти в револю­ционное выступление народных масс восставших про­винций.
По-видимому, основания для беспокойства были. В телеграмме русского МИД от 20.IX 1875 г. своему дипломатическому агенту в Белграде предлагалось в са­мой «энергической» форме «вразумить» министров и влиятельных членов Скупщины, что нарушив нейтрали­тет, они поведут «Сербию к погибели и парализуют доб­рые намерения друзей, потворствуя революционным стремлениям» [4] (курсив мой.— А. У.). Q своем нейтра­литете к событиям на Балканском полуострове объяви­ло находившееся у власти в Румынии консервативное правительство Л. Катарджиу, хотя известие о восстании южных славян было сочувственно встречено румынской общественностью [5].
В середине августа в Париже был создан междуна­родный комитет помощи восставшим, председателем ко­торого стал сербский митрополит Михаил. Черногория оказала приют герцеговинским беженцам, приняв и раз­местив их на своей территории.
Австро-Венгерское правительство, выразившее согла­сие снабжать хлебом бежавшие в Черногорию семейст­ва повстанцев и первоначально выдававшее им хлебные пайки[6], впоследствии отказалось от своего обещания «выдавать хлеб в Боке Которской беженцам из Черно­гории» [7]. Князь Николай обратился к правительству
России с просьбой помочь Черногории хлебом для про­кормления беженцев, ежедневно прибывающих в страну. 8(2) ноября 1875 г. русский генеральный консул в Ра- гузе А. С. Ионин в донесении вице-директору Азиатско­го департамента МИД России А. А. Мельникову, сооб­щая о полученных из России пожертвованиях и их рас­пределении между беженцами, писал: «Что касается до благотворительности, то, особенно для Черногории, она крайне нужна, там зимою герцеговинцы и черногорцы будут умирать непременно с голоду, если им не по­мочь — а дело решительно не обещает кончиться ско­ро» [8]. В том же донесении Ионин с восторгом писал о благородстве и скромности черногорцев, которые сумели «столь великодушно приютить и кормить у себя целое население, ибо до сих пор помощь, пришедшая в Чер­ногорию извне, не достигает и малой доли того, что уже было пожертвовано Черногорией без крика и театраль­ного хвастовства за последние четыре месяца» [9].
Оказала помощь повстанцам Боснии и Герцеговины и болгарская эмиграция, которая образовала комитет, названный «Болгарским человеколюбивым настоя­тельством», во главе с К. Цанковым. Комитет органи­зовал широкую кампанию по сбору средств среди бол­гарских колоний в Румынии [10]. Комитет послал в Бел­град одного из своих членов, активного участника болгарского революционного движения И. Драсова, для ознакомления с ходом восстания[11]. Известие о восста­нии в Герцеговине и Боснии произвело сильное впечат­ление на болгарский народ. Хр. Ботев в каждом номере газеты «Знаме» подробно информировал болгарского чи­тателя о событиях в Боснии и Герцеговине. Он обра­щался с пламенными призывами к болгарскому народу последовать славному примеру своих братьев — герце­говинцев и боснийцев. «Мы должны восстать и положить конец ужасным, нечеловеческим страданиям, должны свести счеты с тираном, должны помочь Герцеговине и самим себе, должны показать дипломатам, что мы не скот, не стадо, а народ, способный к жизни и разви­тию ... Нет власти над той головой, которая согласна скатиться с плеч ради свободы и блага всего челове­чества» [12] (курсив мой.— А. У.). «Знаме» опубликовала «Воззвание боснийских повстанцев к друзьям за народ­ное освобождение», где наряду с объяснением причин восстания были призывы оказать помощь семьям вос­ставших [13].
Русская общественность узнала о событиях на Бал­канском полуострове из периодической печати 4 июля 1875 г. Первым сообщил новость «Одесский вестник» и в то же время выразил предположение, что дошед­шие слухи могут быть преувеличены, хотя вероятность восстания считал реальной. На следующий день газета высказала мнение, что восстание может иметь серьезное последствие, напоминающее внезапно нагрянувшее об­лако, из которого «возникает страшная гроза с вихрем и градом и всеми принадлежностями разрушения» 4Э.
Вслед за «Одесским вестником» 8 июля «Русский мир» информировал читателей о вооруженном столкно­вении у Невесинья, сославшись на корреспонденцию иностранных газет[14]. Восстание в Герцеговине охваты­вало новые районы. События на Балканах привлекали внимание широкой общественности, как русской, так и западноевропейской.
Русская пресса с середины июля стала регулярно освещать на своих страницах положение восставших в Герцеговине, а потом и в Боснии. Газеты разных на­правлений выражали свое мнение и пожелания в реше­нии вопроса о предоставлении восставшим максималь­ных уступок со стороны Порты.
Газета консервативного направления «Русский мир» выступала с пожеланием локализовать конфликт и не допустить его расширения, так как это вызвало бы серь­езные осложнения в отношениях великих держав. Учи­тывая трудности примирения в данный период между христианами и турками, газета предлагала добиться от Порты предоставления восставшим автономии в рамках Оттоманской империи 5‘. Инициатива «Русского мира»
Оыла поддержана консервативными «Московскими ведо­мостями» [15], «Новым временем» [16] и либеральными «Рус­скими ведомостями» [17]. Относившаяся к умеренно либе­ральным кругам русского общества и близкая к мини­стерству иностранных дел газета «Голос» открыто не высказывала своего мнения, хотя предостерегала от рас­ширения масштабов восстания. Газета выражала надеж­ду на возможность дипломатического урегулирования конфликта [18] и сочувственно относилась к восставшим и призывала оказать помощь пострадавшему мирному на­селению [19].
Либеральный журнал «Вестник Европы» считал не­обходимым оказать действенную помощь восставшим, чтобы не потерять доверие южных славян, которые всег­да с надеждой взирали на Россию. «Необходимо,— пи­сал автор иностранного обозрения,— что-нибудь посу­щественнее полумер для того, чтобы Россия оправдала свои предания в защите балканских славян. Мы убеж­дены во всяком случае, что наше правительство сумеет охранить интересы России и сохранить эти предания, а о сочувствии русского народа всему, что может быть сде­лано в пользу турецких славян, нет надобности гово­рить» [20].
Либеральная украинская газета «Киевский телеграф» прямо призывала правительство оказать военную по­мощь повстанцам. «Если политика нашего правительст­ва дозволит ему заступиться более деятельно за при­тесняемую родственную национальность, мы будем вое­вать так же хорошо, как воевали всегда, мы с большим усердием будем готовы лечь костьми за братьев-славян, чем умирали в 1848 г.» [21]
Революционно-демократические круги России встре­тили с большим интересом и оживлением известие о восстании 1875 г. в Боснии и Герцеговине. Они одни из первых организовали на Украине комитеты по сбору средств в помощь повстанцам !9. Современник событий, народник М. А. Тимофеев впоследствии так писал об этих днях: «Газеты и телеграммы раскупались нарас­хват, в университете шли грандиозные сходки, на кото­рых обсуждались и решались вопросы о помощи и под­держке восставших славян; делались сборы денег, ор­ганизовывались санитарные отряды; многие бросали учение и отправлялись на Балканы в качестве добро­вольцев; даже некоторые старые революционеры, как, например, Кравчинский и Клеменц увлеклись этими со­бытиями и отправились в Черногорию»[22]. Летом 1875 г. добровольцы из народнических кругов выехали в Герце­говину [23].
В 70-е годы XIX в. в народническом движении офор­мились определенные течения, возглавляемые крупней­шими теоретиками революционного народничества П. Л. Лавровым, М. А. Бакуниным и П. Н. Ткачевым, в связи с чем появились печатные органы «Вперед!», «Работник», «Набат» и «Община» [24]. Видный идеолог ре­волюционного народничества Лавров, бывший профес­сор Петербургской военной академии, совместно с груп­пой своих сторонников в 1873 г. в Цюрихе основал жур­нал «Вперед!» 63_6Э.
Последователи Бакунина 3. И. Жуковский, И. А. Мо­розов, 3. К- Ралли и др. в январе 1875 г. в Женеве стали издавать газету «Работник»70, выпуск которой представлял «собой примечательное явление в истории нашей печати: это было первое для России революцион­ное периодическое издание, рассчитанное не на интелли­генцию, а на „работников11,— иначе говоря, на кресть­ян, ремесленников, промышленных рабочих» ". «Работ­ник» выступал за поддержку освободительного движе­ния южных славян. В сентябрьском номере журнал опубликовал статью «Бунт в славянских землях», кото­рая приветствовала восстание в Боснии и Герцеговине. В статье говорилось, что причиной выступления послу­жило тяжелое материальное положение, усугублявшееся национальным и политическим гнетом [25].
С ноября 1875 г. в Женеве стал выходить журнал «Набат», основанный известным представителем револю­ционного народничества, литератором и талантливым публицистом Ткачевым, сотрудничавшим в свое время в «Русском слове», «Отечественных записках» и «Деле». В принципе сочувствуя восставшим балканским славя­нам, «Вперед» и «Набат» выступали против непосредст­венного участия народников в этой борьбе, мотивируя тем, что это отвлечет русских социалистов от основной цели — социальной революции. Однако «Набат» в своих выступлениях считал необходимым использовать общест­венное мнение России для антицаристской пропаганды с целью подготовки революционного переворота в стране.
Так как подавляющее большинство народников при­давало значение только социальной революции, то все, что, по их мнению, не было связано с изменением со­циального и государственного строя и не вело к уста­новлению социализма, было недостойным поддержки. Поэтому-то в период Восточного кризиса Лавров и отри­цал прогрессивное значение буржуазных национально-ос­вободительных движений и считал восстание южных сла­вян 1875 г. «фатализмом истории» [26]. Лавров утверждал, что движение славян Балканского полуострова носит главным образом национальный и политический харак­тер. «...мы не можем иначе смотреть на эту борьбу, как с глубокой грустью»,— говорилось в передовой сентябрь­ского номера газеты и в то же время давалось объяс­нение, что с тех пор как «благовестие рабочего социа­лизма раздалось в мире, всякая сила, истраченная на иную борьбу, есть сила потерянная для прогресса чело­вечества...» [27].
Но русское революционное народничество не было едино в своих взглядах на национально-освободительное движение южных славян. Некоторая часть народников исходила из того, что создание на Балканах независи­мых государств будет способствовать дальнейшей борь­бе за социализм. В среде народников-эмигрантов и, осо­бенно, среди народников, находившихся в России и видевших энтузиазм народных масс в стремлении ока­зать помощь балканским славянам, нашлись сторонники непосредственного участия в этой справедливой борьбе. Видный деятель русского революционного народничест­ва Н. К- Судзиловский («доктор Руссель») 2 июля 1875 г. в письме из Женевы в Лондон к секретарю ре­дакции журнала «Вперед!» В. Н. Смирнову обращался с просьбой сообщить ему все, что известно о восста­нии: «За что поднялись герцеговинцы —■ за свою полити­ческую независимость или за отделение от Турции с тем, чтобы присоединиться к Австрии? Есть ли в их стрем­лении социалистический элемент?». Судзиловский инте­ресовался также отношением к восстанию Австро-Вен­грии, России и других стран. «Все это насущно необхо­димо знать, в самом скором времени мы собираемся туда большой толпой, но это пока большой секрет»,— добавлял Судзиловский [28]\
С такой же просьбой в Лондон к сотруднику жур­нала «Вперед!» А. Л. Линеву обратился в июле 1875 г. известный революционер-народник С. М. Степняк- Кравчинский [29]. Зная отрицательное отношение Лаврова к участию народников в событиях на Балканах, Степ- няк-Кравчинский накануне своей поездки в Герцеговину в июле 1875 г. писал редактору «Вперед!», что побудило его направиться к повстанцам: «Вы не одобряете наше­го намерения, я этого и ожидал. Но все-таки я остаюсь при своем. Ехать стоит, если дело идет хотя бы за одну
 
 
политическую свободу...»[30]. В конце августа 1875 г. на­ходясь в Герцеговине, Степняк-Кравчинский в письме к Лаврову аргументировал свою точку зрения о целесо­образности участия народников в борьбе южных сла­вян: «Никакой социализм не мыслим в славянских зем­лях до освобождения от турок. В этом я убедился здесь, как только возможно в чем-нибудь убедиться. Власть турок такова, что невозможно ни о чем думать, кроме уничтожения ее» [31].
Поездка русских народников на Балканы не осталась вне поля зрения царской охранки. 7(19) мая 1875 г. тай­ный агент из Берна доносил о прибытии в Швейца­рию русских эмигрантов и об их связях с Лавровым. Агента особенно удивило, что «несмотря на их высшее образование они обратили на себя внимание русским мужичьим костюмом». По сообщению агента, молодые люди были в возрасте от 19 до 22 лет и одна женщи­на 30 лет. По его сведениям, приезжие называли себя Дмитриев, Селиванов, Шварц и Ольга Морш, которая находилась в дружеских отношениях с Варвинской из Екатеринбурга, посещавшей в Цюрихе философский фа­культет и «отличалась нигилистическими направлениями и крайними революционными взглядами». В этом же до­несении говорилось о встрече Грашевской (Грабчев- ской) с Лавровым, который по заявлению агента «на­мерен из Цюриха отправиться в Сербию» [32].
Не менее интересным является письмо от 16 августа 1875 г. шефа III отделения А. Л. Потапова русскому послу в Константинополе Н. П. Игнатьеву об отноше­нии проживавших в Петербурге поляков к восстанию в Герцеговине. Автор письма ставил в известность Игнать­ева, что в общественных кругах Петербурга предметом особого внимания является восстание на Балканах. Осо­бенно этим интересовались поляки, «видящие в успехе этого восстания какие-то загадочные надежды. Некото­рые отправились даже на театр военных действий с целью ближе присмотреться к делу и изучить историю подготовления Герцеговинского восстания»[33]. Так, под видом выполнения поручения Общества ирригаций за границу выехал фельетонист «Нового времени» Ипполит Василевский.
Игнатьев в своем ответе Потапову о позиции поль­ских революционных кругов в связи с восстанием в Боснии и Герцеговине приходил к заключению, что «ре­волюционные общества желали бы, конечно, раздуть это восстание, дав ему иное направление, но едва ли им это удастся, несмотря на наплыв в Герцеговину всякого революционного сброда» [34]. На документе имеется поме­та: «Доложено его величеству. 11 сентября 1875 г. Ли­вадия».
Письма Потапова и Игнатьева представляют нема­ловажный интерес для изучения польского национально­освободительного движения и польской революционной эмиграции на Балканах во второй половине XIX в. Со­держание писем свидетельствует также о единстве ин­тересов русского и польского революционного движе­ния [35].
Несмотря на свое кратковременное пребывание на Балканах, добровольцы из числа русского революцион­ного народничества принимали участие в боевых дейст­виях в составе отрядов воевод М. Любибратича, П. Пав­ловича и проявили глубокое и искреннее сочувствие борьбе славянских народов за свое освобождение.
Русская общественность активно откликнулась на организацию сбора средств для оказания материальной помощи населению Боснии и Герцеговины. Существен­ную роль в организации сбора и отправления к месту назначения полученных средств, одежды и продовольст­вия (сахар, чай, сухари) взял на себя Славянский ко­митет. Призывы к пожертвованиям объявили и Главное управление общества Красного креста и синод, который рекомендовал послать деньги в Петербургский славян­ский комитет[36]. Только^с 1(13) октября по 15(27) де­кабря 1875 г. русское консульство в Рагузе получило из России в переводе на австрийские бумажные гульдены 129 958 гульденов 05 кроны 8‘.
33 Освобождение Болгарии..., т. I, с. 21—26, 31—33, 43.
 
[2] Освобождение Болгарии..., т. I, с. 119—122; АВПР, ф. Гл. архив У-Аа, 1875, д. 265, лл. 323—323 об.
 
[3] Освобождение Болгарии..., т. I, с. 67.
 
[4] АВПР, ф. Гл. архив У-Аг, 1875, д. 265, л. 323 об.
 
[5] Залышкин М. М. Внешняя политика Румынии и румыно-русские отношения. 1875—1878. М., 1974, с. 50—51.
 
[6] Освобождение Болгарии..., т. I, с. 143—145.
 
[7] АВПР, ф. Гл. архив У-А2, 1875, д. 747, лл. 345—347; См.: Хитро- ва Н. И. О русской помощи Черногории в период Восточного кризиса 1875—1878 гг.— В кн.: Развитие капитализма и нацио­нальные движения в славянских странах. М., 1970, с. 194—210.
 
[8] Там же.
 
[9] Там же.
 
[10] Освобождение Болгарии..., т. I, с. 77.
 
[11] Косев Д. Новая история Болгарии. М., 1952, с. 370.
 
[12] «Знаме», 27.VII 1875, бр. 23, с. 89—90.
 
[13] «Знаме», 27.V111 1875, бр. 25, с. 99.
 
so «Русский мир», 8.VII 1875.
 
[15] «Московские ведомости», 11.VIII 1875.
 
[16] «Новое время», 20.VIII 1875.
 
[17] «Русские ведомости», 17.VIII 1875.
 
[18] «Голос», 25.VII 1875.
 
[19] «Голос», 25.VII и 24.VIII 1875.
 
[20] «Вестник Европы», 1875, № 9, с. 237.
 
[21] «Киевский телеграф», 3.IX 1875,
 
[22] Тимофеев М. А. Пережитое. Отрывок из воспоминаний о семиде­сятых годах.— «Каторга и ссылка», 1929, № 8-9, с. 97.
 
[23] Богучарский В. Активное народничество..., с. 287—292; Са- жин М. П. Воспоминания. (1860—1888). М., 1925, с. 9, 105; Бух Н, Воспоминания. М., 1928, с. 116, 119; Хевролина В. М. Револю­ционное народничество и национально-освободительное движе­ние на Балканах в 1875—1876 гг.— В кн.: Славянское возрожде­ние. М., 1966, с. 63—69; Поглубко К. А. Очерки истории болгаро­российских революционных связей. Кишинев, 1972, с. 235—237, 258—260.
[24] Газета выходила в Женеве в 1878 г. (январь — декабрь).
 
[25] «Работник», 1875, № 9.
 
[26] «Вперед!», 1875, № 16, с. 483.
 
[27] «Вперед!», 1875, № 16, с. 484.
 
[28] Хевролина В. М. Революционное народничество..., с. 65; Иось-
 
ко М. И. Николай Судзиловский-Руосель. Жизнь, революционная
 
деятельность и мировоззрение. Минск, 1976, с. 82—86.
 
[31] Освобождение Болгарии..., т. I, с. 48.
 
[32] ЦГАОР, ф. 109, III о. 3 экспедиция, оп. 161, д. 16, ч. 2, лл. 23—24.
 
[33] ЦГАОР, ф. 109, 1 экспедиция, 1875 г., д. 84, лл. 4—4 об.
 
[34] Там же, лл. 5—8. Н. П. Игнатьев — A. JI. Потапову от 28 ав­густа 1875 г.
[35] Снытко Т. Г. Русское наоодничество и польское общественное движение 1865—1881 гг. М., 1969; Улунян А. А. К истории русско- турецкой войны 1877—1878 гг.— В кн.: Славянская истооиогра- фия и археография. М., 1969, с. 267—273; Гросул В. Я■ Россий­ские революционеры в Юго-Восточной Европе. Кишинев. 1973; Он же. Межславянские революционные общества начала 70-х го­дов XIX в.— В кн.: Из истории экономической и общественной жизни России. М., 1976, с. 224—246.
[36] Подробно об отношении различных слоев русского общества к событиям в Боснии и Герцеговине см.: Никитин С. А. Русское общество и национально-освободительная борьба южных славян в 1875—1876 гг.— В кн.: Общественно-политические и культурные связи народов СССР и Югославии. М., 1957; Снытко Т. Г. Из истории народного движения в России в поддержку борьбы юж­ных славян за свою независимость 1875—1876 гг.— В кн.: Об­щественно-политические и культурные связи народов СССР и Югославии. М., 1957; Никитин С. А. Славянские комитеты..., с. 271—291; Хевролина В. М. Революционное народничество...; Поглубко К■ А. Очерки...

 



Рассказать друзьям:

Нет комментариев. Ваш будет первым!