САЙТ ПРОДАЕТСЯ. ПОДРОБНОСТИ ПО E-MAIL: WEBMAST@INBOX.RU

Освещение в прессе вопроса об оказании материальной помощи восставшим славянам балканского полуострова - Русский Царь - быт, традиции и уклад жизни царской России

Освещение в прессе вопроса об оказании материальной помощи восставшим славянам балканского полуострова

7 октября 2013 - Администратор

В начале мая 1876 г. второй секретарь русского посольства в Константинополе князь А. Н. Церетелев был направлен в Адрианополь в качестве управляющего консульством. Ознакомившись с обстановкой на месте, Церетелев направил Н. П. Игнатьеву в Константинополь записку о положении в Болгарии. Подробно информировав посла о продолжавшихся насилиях башибузуков и султанских войск, Церетелев выражал серьезную озабоченность дальнейшей судьбой болгарского населения.

 Свои впечатления о посещении Болгарии Церетелев изложил и секретарю Московского славянского комитета, профессору Московского университета Н. А. Попову. Попов передал письмо Церетелева и другого неизвестного нам корреспондента для публикации в «Русские ведомости». Учитывая служебное положение авторов письма и адресата, редакция газеты не указала их фамилии, а предпослала письму несколько строк, сообщив, что «один из москвичей, имеющий частные сношения с южнославянскими областями, получил на днях из Константинополя два письма от своих корреспондентов, русских по происхождению, но посетивших в последнее время Адрианополь и Филиппополь».

В письме от 23 мая 1876 г. неизвестный автор приводил факты насилий над беззащитным болгарским населением, которому башибузуки и солдаты открыто заявляли: «Мы всех вас перебьем, потом отдадим вашей защитнице и покровительнице России, чтобы она торжественно похоронила ваши трупы, приказав исполнить это своим деспотам» (т. е. владыкам, архиереям) 20\ Заканчивалось письмо обращением к русскому обществу оказать немедленную помощь болгарскому населению и тем самым спасти от смерти «тысячи женщин и детей».
«Цель моего письма,— писал Церетелев Попову 27 мая 1876 г.,— обратить внимание нашей благотворительности на болгар». Описав тягостную картину неимоверных страданий болгарского населения, русский дипломат считал первым делом «иметь хоть несколько тысяч рублей немедленно для покупки хлеба семьям, оставшимся без пристанища, и несчастным, сидящим сотнями в тюрьмах». Очевидец трагических событий, Церетелев глубоко сочувствовал болгарскому населению и в своих донесениях Игнатьеву, написанных ярко и талантливо, подчеркивал, что судьба болгар «заслуживает, кажется, внимания и интереса великих держав».
Являясь сторонником прямых переговоров России с Турцией о преобразованиях в пользу балканских христиан и радикальных действий в затянувшемся кризисе, Игнатьев в донесении от 31 мая 1876 г. товарищу министра иностранных дел и управляющему Азиатским департаментом МИД сообщал о своих частых представлениях правительству Порты в целях защиты болгар от жестокостей башибузуков и регулярных войск. Посол акцентировал внимание Н. К. Гирса, что «болгары все еще обращают отчаявшиеся взоры к России, но симпатии, постоянно проявляемые этим несчастным народом к нам, могут сильно поколебаться, если подобное положение будет продолжаться».
Активная деятельность русской дипломатии, бурное негодование русской общественности, поддержанное западноевропейским общественным мнением, заставили правительства Англии и других западных стран согласиться на создание Международной комиссии по расследованию происходивших в Болгарии насилий. В комиссию вошли второй секретарь английского посольства в Константинополе У. Беринг, генеральный консул США в Константинополе Ю. Скайлер и корреспондент газеты «Нью-Йорк Геральд» Мак-Гахан, от Германии — корреспондент «Кельнской газеты» К. Шнейдер. Представителем России был А. Церетелев, у которого сложились дружеские отношения с Скайлером, Мак-Гаханом и Шнейдером. Вместе с ними он объехал районы Болгарии, особенно пострадавшие от неистовств карателей.
Журналисты Мак-Гахан и Шнейдер обо всем увиденном сообщили в свои газеты, а Церетелев и Скайлер  
составили подробный отчет для своих правительств о продолжавшихся насилиях над болгарским населением. 26 июля 1876 г. Церетелев телеграфировал А. И. Нелидову, исполнявшему в отсутствие Н. П. Игнатьева должность поверенного в делах русского посольства в Константинополе, о посещении Батака. «Американцы (Скайлер и Мак-Гахан.— А. У.) и немецкий корреспондент (Шнейдер.— А. У.) в негодовании. Насчитали в Батаке свыше трех тысяч трупов... Насилия продолжаются, и везде угрозы нового полного избиения».
Наряду с отчетами Церетелева и Скайлера, русские газеты опубликовали письмо Беринга английскому послу в Константинополе Г. Эллиоту о следствии, произведенном им в Болгарии, прочитанное товарищем министра иностранных дел Борном на заседании английского парламента.
Отчет по своему содержанию очень сдержанный. Особых зверств, описываемых в печати и рассказываемых другими, он не видел. По его мнению, погибло около 12 тыс. болгар и «около 60 деревень были совершенно или отчасти сожжены, по преимуществу башибузуками». Далее речь шла о некоторых случаях казни болгарских повстанцев, о тюрьмах, переполненных восставшими. Немалое значение автор статьи придавал экономическому разорению местного населения, от чего, по его мнению, пострадает правительство Порты, и потери казны будут исчисляться 160 тыс. турецких ливров.
12(24) августа Нелидов доносил Горчакову о сделанном им правительству султана очередном представлении в защиту болгарского населения 21°. Несколько позже в «Правительственном вестнике» был опубликован официальный отчет — «Протокол от 12(24) авгу ста 1876 г.», подписанный Церетелевым и Скайлером, о расследованиях насилий над болгарским населением.. Это делалось с целью привлечь внимание к Болгарии держав, подписавших Парижский мирный договор 1856 г. 
Известия из Болгарии о продолжавшихся жестокостях всколыхнули широкие слои русского общества. То, что это было искреннее и прочное чувство самого народа, признавали многие современники. «Наше народное движение изумило не одну Европу, но и русское общество, т. е. образованный, мыслящий слой России, именно тем самым, что оно было народное, не в риторическом, а в точном смысле этого слова»212,— говорил И. С. Аксаков на заседании Московского славянского комитета 24 октября 1876 г.
Нельзя не отметить энергичную деятельность Славянских комитетов, развернувших широкую кампанию по оказанию материальной помощи южным славянам. «... Московский славянский комитет,—писал «Голос»,— взывает к русской общественной совести и молит о помощи жертвам восстания»213. Через несколько дней с таким же воззванием выступил Петербургский славянский комитет с призывом: «Люди русские, да не оскудевает и ныне ваша помогающая рука. Вы спасли от голодной смерти многих и очень многих (к несчастью, далеко не всех), бежавших из Герцеговины и Боснии. Теперь же не оттолкните от вашего сердца и припавших к ним болгар...! Люди русские! Не теряйте времени! Проникнитесь все одним чувством, одною мыслью, жертвуйте, кто только может и хочет, только жертвуйте все и каждый» 214. Воззвание было перепечатано во многих русских газетах215.
Воззвания общественных организаций об оказании материальной помощи бедствующим славянам благодаря прессе проникли за пределы центральных губерний Российской империи. О роли русской периодической печати в освещении событий, происходивших в Болгарии, свидетельствует письмо от 14 сентября 1876 г. председателя Болгарского Центрального благотворительного общества в Бухаресте К. Цанкова в редакцию газеты «Одесский вестник» о том, что БЦБО приносит «искреннюю свою благодарность за сочувствие, высказываемое Вами постоянно в пользу угнетенного болгарского народа» 21в. Эту благодарность можно полностью отнести ко всей русской периодической печати.
Русская общественность благодаря периодической печати была в курсе происходивших событий на Балканском полуострове. «Никто ни о чем не хочет слушать, ни о чем другом не может говорить, ничего другого не желает читать,— писали «Отечественные записки»,— кроме известий о том, что там делается. В книгах, журналах, газетах, на улицах, в кофейнях, на концертах, в театрах, на железных дорогах, в церквах, школах, на рынках, в кабаках — только и ищут этого... Давно прочитанные о славянах книги вновь перечитываются, на новые с жадностью набрасываются...» 
В. И. Немирович-Данченко на страницах «Санкт-Петербургских ведомостей» делился впечатлениями о посещении, как он выразился, «всего востока Европейской России». Лето 1876 г. он провел в поездках «по Волге, Каспию, Каме и глухим закоулкам горнозаводского Урала»   и объездил около восьми больших губерний. Он убедился, что «народ сел и деревень, морской рыболов, волжский судорабочий, самарский и саратовский пахотник, уральский заводской и рудничный батрак, выражал огромное сочувствие «братьям по крови и вере» и не жалел свои крохотные сбережения, чтобы оказать посильную им помощь». Автор приводил пример массовых крестьянских пожертвований в пользу южных славян. Так, например, одно из Приволжских сел два дня работало на «господских лугах» в пользу балканских славян 22°. Часто крестьяне устраивали сходки, на которых решали, сколько с кого брать на «славянское дело», и вся инициатива исходила от самого народа,родилась в самом народе,— отмечал Немирович-Данченко.
О факте существования мощного народного движения в пользу южных славян вынуждены были упомянуть и официальные власти. Начальник Санкт-Петербургского жандармского управления доносил 25 октября 1876 г. в III отделение: «... можно положительно сказать, что сочувствие к южным славянам полное и, по моему мнению, оно явственнее обрисовывается в простом, необразованном классе; каждый крестьянин готов поделиться последним, лишь бы помочь своим единоверцам, в особенности это рельефно обрисовывается между женщинами».
По сведениям «Одесского вестника», во многих деревнях одинокие женщины выражали желание направиться на место военных действий сестрами милосердия ггг. О патриотическом поступке крестьянки из Харьковской губернии Домникии Крамской, которая на собственные деньги уехала в Сербию, чтобы там ухаживать за ранеными и больными «православными», сообщала «Петербургская газета».
Выступая 26 сентября 1876 г. на общем собрании Московского славянского комитета, И. С. Аксаков обращал внимание присутствующих на энтузиазм народа, стремившегося непосредственным участием помочь южным славянам: «...были села,— говорил Аксаков,— где на миру признавали нужным хоть одного из односельчан иметь в числе участников подвига...». «Отечественные записки» очень точно и образно передали суть народного подъема, царившего в тот период в России. «Содержание народного возбуждения составляет сочувствие к страждущему и ненависть к угнетателю... Оттого народ находится на высоте событий».
Со всех губерний Российской империи поступали донесения об активном участии простого народа в пожертвованиях и сообщения о том, что помощь «считают делом народным и обязательным для себя» 22в. Шеф жандармов Н. М. Мезенцев, суммируя поступавшие донесения, докладывал Александру II: «В губерниях с коренным русским населением бедствия балканских славян вызвали общее сочувствие, выразившееся значительными денежными пожертвованиями». Интересные сведения об организации сбора пожертвований мы находим в губернских ведомостях. Во многих губерниях имелись, а если не было, то открывались местные отделы Управления попечения о больных и раненых воинах, обращавшиеся к населению с «настоятельной просьбой усилить, насколько возможно, денежные и материальные сборы в пользу несчастных жертв Герцеговины, Боснии и Болгарии».
Получило широкое распространение устройство благотворительных концертов, вечеров, спектаклей, лекций, гуляний в городских садах. Так, например, 17 июля на вечере в Петербургском клубе было собрано более 2 тыс. руб.  На гуляниях в городских садах и клубах Пензы, Твери, Вязьмы, Вологды, Коломны, Полтавы, Симферополя в июле — августе 1876 г. было собрано 5.039 руб.  30 июля 1876 г. в Пензе театральный спектакль в пользу южных славян дал сбор 264 руб. 50 коп., а литературно-музыкальные вечера 17 и 26 августа в зале дворянского собрания в сумме дали 750 руб.?31
Насколько активно откликнулось русское общество на призыв о помощи бедствующим славянам Балканского полуострова можно судить по сведениям, опубликованным в губернских ведомостях. Так, например, 4 августа 1876 г. на заседании Тульской городской думы была открыта подписка и собрано 1.567 руб.. В Саратовской губернии с октября 1875 г. до середины ноября 1876 г. было собрано 31.582 руб. Кроме денежных пожертвований, был получен 91 тюк разных вещей. По сообщению редакции «Вологодских губернских ведомостей», сумма.пожертвований в губернии к октябрю 1876 г. достигла 10.982 руб. 29 коп.  Астраханская губерния в фонд южных славян послала 7.105 руб. , Тобольская — 6.200  , Казанская — 4.775 руб. 91 коп.  , Воронежская — 4.709 23\ Орловская — 5.625 руб., Владимирская — 2.081 руб. 60 коп., Нижнегородская — 2.158 руб., Полтавская — 4.714 руб. 63 коп., Екатеринославская — 2.507 руб. 79 коп., Новгородская — 20 тюков перевязочного материала и одежды, Архангельская— 590 руб., Олонецкая—126 руб. 18 коп., Вятская— 6.121 руб., Архангельская—176 руб. 30 коп. 
От церквей и монастырей Пензенской епархии с ноября 1875 до августа 1876 г. в пользу южных славян получено 9.897 руб. 32 коп. 
Среди служащих государственных учреждений, ведомств и министерств практиковалась форма пожертвований в виде отчислений от месячного жалования от 1 до 4%  *‘. Пожертвования шли и от рабочих заводов и фабрик: 37 рабочих табачной фабрики в Воронежской губернии пожертвовали 7 руб. 60 коп. , рабочие одной из Владимирских фабрик— 10 руб. 45 коп. , костромские рабочие завода Шиловых собрали 500 руб., а рабочие Байтинского порохового завода пожертвовали 1' тыс. руб. 
Свою лепту старались внести и дети. Неизвестный ученик Воронежской губернии отдал в фонд помощи 2 коп.  В Симферополе во время детского домашнего спектакля было собрано и отослано в пользу детей славянских семейств Балканского полуострова 29 руб.24* Даже заключенные Симферопольского исправительного отделения «уделили из своего трудового заработка 18 руб. 50 коп.»
Материальную помощь славянам Балканского полуострова оказали и московские купцы. Аксаков в письме от 4 февраля 1876 г. благодарил старшину Московского купечества С. М. Третьякова за пожертвованные в декабре 1875 г. 2 тыс. в фонд семейств Боснии и Герцеговины и выразил надежду на продолжение помощи. За период с 15 июля 1876 по 21 августа 1876 г. русское купечество пожертвовало 153.199 руб. 82 коп.  По данным, опубликованным в «Правительственном вестнике», к сентябрю 1876 г. в Главное управление общества попечения о раненых и больных воинах поступило 294.910 руб. 40 коп.  В Петербургском отделении славянского комитета с сентября 1875 г. по ноябрь 1876 г. сумма собранных денег составляла 810.698 руб. 9 3/4 коп. 
Правонародническая газета «Неделя» широко освещала общественное движение в пользу южных славян. Статьи ее корреспондентов дают нам возможность представить то воодушевление, которое царило на местах: «Герцеговинский вопрос производит на Руси чудеса...». «Пожертвования в пользу славян начинают приносить такие размеры, что следить за ними становится, наконец, затруднительным». Помощь своим соотечественникам оказали и южные славяне, поселившиеся в России. Так, например, «Кишиневское Болгарское общество» устроило подписку среди местного населения, «и многие из них, родом сербы и болгары, внесли свою лепту в фонд помощи балканским славянам, а кишиневский житель Велев пожертвовал «Болгарскому обществу» свое имущество, ценность которого превышала 30 тыс. руб.»  
*
События в Болгарии вызвали негодование и возмущение передовой русской интеллигенции, выступившей в защиту болгарского народа. Под впечатлением жестокого подавления Апрельского восстания И. С. Тургенев в июне 1876 г. написал памфлет «Крокет в Виндзоре», направленный против английской королевы Виктории, потворствовавшей правительству Порты. Стихотворение получило широкое распространение в России, несмотря на то, что «Новое время» отказалось его печатать. Оно было переведено на английский, французский и немецкий языки. Осенью того же года Тургенев в письме к кн. И. Черкасской писал: «Болгарские безобразия оскорбили во мне гуманное чувство: они только и живут во мне, и коли этому нельзя помочь, как войною, ну так война!»  
Поэт Я. П. Полонский выступил со стихотворениями, проникнутыми глубоким сочувствием к болгарскому народу. Об одном из выступлений Полонского в клубе художников, где поэт прочел стихотворение «Сказка на новый год», которое вызвало «сильное одобрение присутствующих, громко выражавших порицание правительству за бездействие»  ,— доносил агент в III отделение.
На молодого писателя В. М. Гаршина болгарские насилия произвели сильное впечатление, и он резко выступил против взглядов Лаврова, проповедуемых в газете «Вперед!». Гаршин писал Р. В. Александровой: «... родину, братство, свободу, честь, жизнь человеческую самую, наконец, и ту считают ничем в виду «великого» дела. Пусть, дескать, режут детей, это не может помешать «великому» делу социальной революции, следовательно, и мешаться в это дело не надо... Черт бы их побрал всех» 25в.
В начале Восточного кризиса Ф. М. Достоевский являлся сторонником мирного урегулирования южносла-вянского вопроса. В дальнейшем, когда стало известно о жестокостях над беззащитным населением, писатель выступил с требованием оказания немедленной помощи балканским славянам.
Художник К. Маковский написал картину «Болгарские мученицы», которая показывалась на выставке, а сбор шел в пользу Красного Креста для помощи южным славянам. Выдающийся скульптор М. М. Антокольский через В. В. Стасова передал в Петербургский славянский комитет мраморный бюст Петра I ценою в 1320 руб. для употребления вырученных от продажи денег на нужды славян Балканского полуострова.


Рассказать друзьям:

Нет комментариев. Ваш будет первым!